Логотип

 

Аксессуары костюма XVIII века

Коллекция Государственного Эрмитажа богата не только картинами и скульптурой западно-европейских и русских мастеров, но произведениями декоративно-прикладного искусства. Среди них — загадочные аксессуары костюма, столь необходимые франтам и модницам галантного XVIII века.

 

Веер складной со сценами из китайской жизниВеер складной со сценами из китайской жизни. Великобритания (оправа), Китай (экран). 1750-е–не позднее 1762. Государственный Эрмитаж

Современного человека всегда поражает странное пристрастие людей «осьмнадцатого» века не столько к курению, сколь к нюханию табака, свидетельством чему служат многочисленные табакерки музейных собраний. Однако эта мода возникла при французском дворе еще в 1559 году, когда посланник Жан Нико(т) прислал из Португалии королеве Екатерине Медичи заморскую траву. Считалось, что в результате продолжительного, спровоцированного ею чихания, снимаются астматические приступы и наступает просветление в мозгу. Вначале употребляли свежеизмельченный на специальных терках табак, но затем порошок начали заготовливать заблаговременно. Для хранения едкого зелья стали делать специальные коробочки, которые плотно закрывались, но открываться должны были легко, без особых усилий. Однако никогда табакерки не были так распространены, как в «галантный» век. При Екатерине II, любившей нюхать самый крепкий «рульный» табак или специально выращиваемый в Царском Селе, предназначенные для его хранения разнообразные драгоценные коробочки находились в кабинетах императрицы на каждом столе. Брать понюшку монархине приходилось левой рукой, ибо к царственной деснице благоговейно прикладывались верноподданные.

Табакерки подразделялись не только на настольные и карманные, но и на мужские и более изящные дамские, и, поскольку мастера обязаны были чутко откликаться на веяния моды, то эти изделия стали служить своеобразным мерилом вкуса и богатства своих владельцев. Ни одна красавица не могла появиться в обществе без табакерки, тем более что в «кибиточку почты любовной» было так удобно незаметно вложить нежное послание. Подобным образом дипломаты обменивались секретными цидульками. С помощью подмешанных в порошок ядовитых снадобий надежно и без излишней огласки намеченную жертву отправляли на тот свет.

Веер складной с изображением Елеазара и Ревеки у колодцаВеер складной с изображением Елеазара и Ревеки у колодца. Великобритания. 1760-е. Государственный Эрмитаж

Табакерка становится непременным аксессуаром костюма, входит составной частью в гарнитуры украшений. Только у вельможного щеголя А.Б. Куракина, прозванного «бриллиантовым князем» за пристрастие к алмазам, было более 150 табакерок, а у скончавшейся в 1837 году знатной московской барыни Е.П. Глебовой-Стрешневой их количество дошло до трехсот, причем почти треть составляли золотые. Кстати, вплоть до начала ХХ века табакерка была излюбленным «дипломатическим» подарком. Будучи украшенной портретом царствующего монарха, ценилась выше ордена, ибо «заслуга» ставилась выше «отличия». «Ниже по рангу» стояли табакерки с вензелем самодержца. Далее жалованные табакерки различались по своей стоимости.

Табакерки делались из всех возможных материалов: дерева, рога, кости, металла, украшались не только искусной резьбой, тончайшей гравировкой, изящной чеканкой, но и сверкающими самоцветами, эмалями. В XVIII веке в моду входят панцирь черепахи и перламутр, особенно инкрустированные сложным узором из золотой и серебряной проволоки. Из Франции благодаря открытиям братьев Мартен приходит, под названием «верни Мартен», успешная имитация экзотических китайских и японских лаков. В связи с увлечением аристократов минералогией появляются табакерки, выточенные из редких пород камня. Особенно популярными были минералы только что открытых отечественных месторождений. Так случилось с уральскими и алтайскими яшмами и порфирами и с обнаруженным в ледниковых валунах под Петербургом лабрадором. Этот камень кажется весьма невыразительным на первый взгляд, но в определенном ракурсе начинает переливаться радужными всполохами, за что его поэтически прозвали «павлиньим камнем Ингерманландии».

Ручное зеркалоРучное зеркало. Лондонский мастер. Сер. XVIII. Золото, рубины, бриллианты. 20,7 х 40,0. Государственный Эрмитаж

Постепенно портреты коронованных особ сменились запечатленными кистью живописца лицами родных. На миниатюрах воспроизводили знаменитые картины, изображали уголки природы, навевающие приятные воспоминания, аллегории, понятные лишь знатокам символов и эмблем, или ноты модной песенки. «Чувствительные сердца» любовались сентиментальными пасторальными сценками с пастухами и пастушками. В декоре преобладали многочисленные гирлянды из роз — любимого цветка богини любви и красоты Венеры.

Не удовлетворяясь изображениями на самих коробочках, табакеркам старались придавать самые неожиданные формы. Раковина сравнивала владелицу с повелительницей Цитеры, явившейся на свет из пены морской. Влюбленные обменивались фигурками собачек, служивших не только символом супружеского долга, но и принадлежности к ордену Мопсов, или Верности. Птички должны были напоминать об уютном семейном гнездышке. А табакерка в виде яйца служила драгоценным подношением на Пасху. Да и сами коробочки менялись в соответствии с модой. Сначала они были совершенно плоские, потом вдруг вырастали в высоту; крышки то закреплялись на шарнире и тогда приподнимались за перегруженный декором выступ-«бек», то делались съемными. Табакерки могли быть прямоугольными или со срезанными углами, либо круглыми и овальными.

Нессесер настольный из гелиотропаНессесер настольный из гелиотропа в золотой оправе. Лондонский мастер. Вторая половина XVIII. 6,8 х 4,9 х 12,4. Государственный Эрмитаж

На табакерки были похожи «румялницы», но эти коробочки внутри непременно имели зеркальце и несколько отделений для белил, румян, сурьмы и кисточки. Зеркальцем снабжались и мушечницы, чтобы дама могла на балу вести молчаливый разговор, обусловленный «языком мушек», в соответствии с ним приклеивая на белоснежную кожу крошечные кусочки черной тафты, бархата или бумаги. Чтобы случайно не перепутать партнеров по танцам, прелестницы прямо на балу вписывали имена кавалеров в специальные книжечки, называемые «карне де баль» или просто «карне», и представлявшие собой пластинки из слоновой кости или перламутра, часто вложенные в футлярчик и снабженные карандашиком с печаткой.

Очень похож на карне «сувенир», открывавшийся лишь от нажатия потайной пружины, а поэтому охраняющий от посторонних глаз памятные строки, запечатленные любимой рукой на изящных «скрижалях». Туго затянутым в корсет дамам часто требовались ароматические эссенции, помещенные в «ароматники» или во флаконы-«лоделавальники». Иногда эти и аналогичные предметы помещали в несессер (в переводе с французского — «необходимое»). Несессеры, как и табакерки, делились на настольные «туалетцы» и карманные «готоваленки». Последние, обычно носимые в пару к карманным часам, подвешивались за цепочку-«шатлен» к поясу. В зависимости от желаний владельца в несессеры вкладывались зеркальце, ножницы, ножики, наперсток, ухочистка, зубочистка, флакончики, карандашики, стержни с алмазиком, позволявшим резать стекло, продевальная игла и многое другое. В готовальни-несессеры для мужчин добавляли бритвенные принадлежности и математические линейки, отчего первоначальный смысл слова «готовальня» постепенно совершенно забылся, и оно стало обозначать лишь футляр с математическими и чертежными инструментами.

Табакерка с двойной крышкойТабакерка с двойной крышкой. Лондонский мастер.1740-е. Лазурит, золото. 3,4 х 6,7 х 8,5.
Государственный Эрмитаж

Дам и девиц от жары и духоты бальных зал спасал веер, к тому же позволявший закрыть лицо красавицы от нескромных взоров, а то и обменяться с любимым мимолетным поцелуем. Веер, как и мушки, давал возможность прелестницам, скованным условностями этикета, вести безмолвный галантный разговор. Его сложному языку специально обучали французские «мадамы», и каждая «фам де калите» должна была помнить, что, например, зевнуть позади веера означало «пошел вон!», предложить обмахнуться им — «ты мне нравишься», прикрыть левое ухо — «не выдавай тайны», дотронуться закрытым опахалом до правой руки — «я тебя полюбила», поднести его к правому плечу — «я тебя ненавижу!».

В дворянском обиходе были широко распространены и личные печатки, их рисунок четко читался на сургуче или воске. На печатках изображали либо герб владельца, либо монограмму из заглавных букв имени. Особе царского рода достаточно было указать свой инициал под императорской короной, сопроводив его девизом. Кстати, слова «Польза, честь и слава» — это девиз ордена св. равноапостольного князя Владимира, учрежденного Екатериной II в 1782 году, как награда за отличия на государственной службе.

Все эти необходимые вещицы стали не только свидетельством нравов XVIII века. К их созданию привлекались лучшие художники и ювелиры, превратившие бытовые предметы в шедевры декоративно-прикладного искусства с помощью художественной фантазии и безукоризненного исполнения. Эрмитаж по праву гордится ими.