Логотип

ВЕЛИКАЯ ОСАДА

Осваивать свое новое место жительства рыцари начали со строительства в Биргу госпиталя и нескольких скромных обержей — {37} общежитий рыцарей. Строительные работы, однако, шли вяло и неорганизованно. В 1534 году де Лиль Адам скончался в Мдине, и в Ордене начался период смуты и междоусобиц. Относительный порядок удалось навести только с приходом к власти великого магистра Хуана де Хоменеса. Из Италии был приглашен знаменитый военный архитектор и инженер Антонио Ферромолино, разработавший систему обороны Биргу, оказавшуюся впоследствии способной выдержать мощный напор противника.

Особенно широкий размах строительство фортификаций приобрело после 1557 года, когда великим магистром был избран Жан де ля Валетт Паризо. Ля Валетту было суждено стать одним из самых выдающихся деятелей Ордена Св. Иоанна. Еще при жизни о нем были сложены легенды: барды и менестрели воспевали его в своих балладах, а священники с церковных амвонов превозносили его качества христианина. „Француз и гасконец до кончиков ногтей, — писал о нем один из историков Ордена аббат де Брантон, — он обладал привлекательной внешностью и свободно говорил на нескольких языках, включая итальянский, испанский, греческий, арабский и турецкий” 14. В возрасте 28 лет он участвовал в защите Родоса. Султан Сулейман Великолепный впоследствии горько пожалел о своем великодушии, когда узнал, что среди госпитальеров, покинувших Родос на „Святой Анне”, был и ля Валетт. Фанатичная преданность ля Валетта Ордену (став рыцарем, он ни разу не посетил свое родовое поместье в Тулузе), личная отвага и справедливость создали ему непререкаемый авторитет. Некоторое время он был адмиралом орденского флота, нарушив традицию, согласно которой на этот пост избирались только итальянцы. Попав в плен во время одного из морских сражений, он целый год был рабом на турецком флоте. Согласно легенде, галера, на которой находился ля Валетт, однажды сошлась в море с испанской галерой, где среди гребцов, окованных цепями, ля Валетт увидел Драгута, находившегося в испанском плену. „Такова военная профессия”, — крикнул он своему старому сопернику. „Нет, нам просто не повезло”, — ответил Драгут. Ля Валетт был избран великим магистром в шестьдесят три года. Во время Великой осады ему было за семьдесят. Однако его мужество и энергия служили примером для молодых рыцарей.

Ля Валетт начал свою деятельность с приглашения на Мальту одного из выдающихся военных инженеров Европы Бартоломео Ганга. К несчастью, Ганга умер раньше, чем началось {38} основное строительство. Его дело продолжил Бальтазаре Ланчи, разработавший планы новой столицы Мальты. В 1563 году папа наконец дал согласие на финансирование новых крепостных сооружений. Однако к этому времени опасность турецкого нападения настолько увеличилась, что разворачивать строительные работы не имело смысла.

Уже с начала 60-х годов на остров поступали известия, что в Стамбуле заканчивается подготовка большой турецкой армии для отправки в западное Средиземноморье. В начале 1565 года на Мальту прибыл вице-король Сицилии дон Гарсиа де Толедо, отдавший приказ о срочном направлении на Мальту подкреплений. К этому времени Орден под командованием ля Валетта имел в своем распоряжении форты Сент-Эльмо и Сент-Анжело и укрепленные города Биргу и Сенглеа.

На заре 18 мая 1565 г. со стен форта Сент-Эльмо рыцари увидели далеко в море приближающуюся к острову огромную турецкую армаду, состоявшую из 200 кораблей. Так началась Великая осада, вписавшая, пожалуй, самую славную страницу в историю Ордена. Силы противоборствующих сторон были явно неравны. На острове находилось всего около 600 рыцарей с 7 тыс. вспомогательного войска. Количество мальтийцев, сражавшихся и погибших на стороне Ордена, точно не известно, а турок было не менее 35 тыс. Европа с волнением следила за начавшейся осадой Мальты. Королева Елизавета сказала в эти дни: „Если турки овладеют Мальтой, трудно предвидеть, какие опасности могут последовать для остальных христианских государств”. Во всех церквах Англии читались молитвы за успех госпитальеров.

Первую ночь после подхода к Мальте турки провели на якорной стоянке в небольшой бухте на северо-западном побережье острова. На рассвете 19 мая турецкий флот подошел к гавани Мерсамшетт. Рыцари не могли препятствовать высадке, поскольку не располагали достаточным количеством пушек.

История Большой осады столько раз рассказывалась и пересказывалась, что в итоге в ней нелегко отличить правду от вымысла. Еще Вольтер с сарказмом говорил, что ничто на свете не известно так хорошо, как осада Мальты. Сотни хроникеров, писателей и историков церкви славно потрудились, описывая доблесть и героизм рыцарей и ничтожество сарацинов. Постепенно эти рассказы приобрели характер нравоучительной легенды и обросли всяческими чудесами и маловероятными подробностями. Потребность непредвзято взглянуть на историю Великой осады появилась сравнительно недавно. Английский исследова-{39}тель Брайан Блуэ с полным основанием указывает на то, что в обширной литературе по этому вопросу практически не использованы турецкие источники 15. Многие детали, излагаемые апологетами Ордена, представляются сомнительными. И в самом деле, так ли велика была численность турецкой армии, как принято считать? Были ли победы рыцарей столь значительны, а предводители турецкого войска так бездарны?

Основным объектом атаки турок стал форт Сент-Эльмо. Потерпев неудачу в попытке взять его штурмом, турки начали создавать артиллерийские позиции для обстрела форта. Через несколько дней туркам удалось подойти к самым стенам форта. Они решили вновь пойти на приступ. Однако нападение было плохо подготовлено, осадные лестницы оказались слишком короткими, и рыцари легко отбили атаку, поливая нападающих расплавленной смолой и забрасывая их камнями.

Форт Сент-Эльмо защищали 52 рыцаря, 500 солдат и какое-то число мальтийских ополченцев. Осаду форта, который турки рассчитывали взять за пять дней, они вынуждены были вести в шесть раз дольше, потеряв более 8 тыс. человек убитыми. Столь плачевные итоги обычно объясняют тактическими просчетами турок, вызванными разногласиями между командующим сухопутными войсками Мустафа-пашой и адмиралом турецкого флота Пиали. Их обвиняют в том, что они потеряли много времени на осаду форта Сент-Эльмо, запоздав с атакой на главные силы госпитальеров. Однако доводы в пользу избранного турецкими военачальниками плана ведения боевых действий также достаточно убедительны. Полуостров Шиберрас и форт Сент-Эльмо имели ключевое значение для обеспечения безопасности турецких кораблей, питания и боеснабжения войск. С них было бы легко обстреливать укрепления Биргу и Сенглеа. Кроме того, о форте Сент-Эльмо обычно говорят как о маленькой, слабо укрепленной крепости, в стенах которой оборонялась небольшая группа плохо вооруженных людей. Это не совсем так. Строительство форта было закончено за 12 лет до осады, и оно велось инженером, который знал свое дело. Форт Сент-Эльмо был мощным, хорошо вооруженным бастионом с сильными артиллерийскими позициями. Сразу же после первых турецких атак в форт было переброшено несколько сот человек подкрепления, а также рота испанских аркебузиров, направленная доном Гарсиа.

В начале июня на помощь Мустафа-паше и Пиали прибыл Драгут, возглавивший турецкие войска. Этот выдающийся воин заслуживает того, чтобы сказать о нем несколько слов. {40} Драгут родился около 1485 года в бедной крестьянской семье, жившей где-то в Малой Азии. Турецкий бей, проезжая родную деревушку Драгута на пути в Египет, заметил способного мальчика и взял его с собой. Судьба Драгута была типичной для мамлюка. Поступив на службу к одному из баев, правивших Египтом, он жил сначала в Александрии, затем в Каире, в совершенстве изучил артиллерийское дело, став в нем признанным экспертом. Овладел он и искусством мореплавания, служа сначала бомбардиром, а затем капитаном на многих корсарских судах. Скопив достаточно денег, он купил в Александрии небольшой галеот. С этого времени начинается его слава неустрашимого корсара — грозы Средиземноморья. Однако Драгут прославился не только искусством управлять кораблем, но и своей находчивостью, щедростью, гуманным обращением с пленниками. Его имя знали на Сицилии, в Генуе, Алжире, Триполи и Тунисе. Одно время его штаб-квартирой был тунисский порт Махдия, затем остров Джерба. Став губернатором Триполи после ухода рыцарей, Драгут заслужил репутацию умного и справедливого правителя.

Осаду форта Сент-Эльмо Драгут начал с того, что организовал его систематический обстрел. На мысе, называемом с этих пор Драгут-пойнт, были возведены новые артиллерийские позиции. Турецкие пушки были установлены и на оконечности полуострова, с другой стороны ограничивающего вход в Большую гавань, там, где сегодня находится форт Рикасолли. Правильная тактика, избранная Драгутом, быстро дала свои плоды. Гарнизон форта, взвесив соотношение сил, решил, что сопротивление бесполезно. 5 июня шевалье Мидрана, имевший репутацию безупречно мужественного рыцаря, переправился на лодке в Биргу, где находилась штаб-квартира госпитальеров. Внимательно выслушав его, члены капитула были склонны согласиться с необходимостью оставить форт Сент-Эльмо. Против эвакуации решительно выступил только великий магистр. Однако его авторитет оказался столь велик, что капитул в конечном итоге поддержал его точку зрения. Когда Мидрана передал оборонявшим форт рыцарям приказ великого магистра защищать форт до последней капли крови, в их стане начался ропот. Более 50 рыцарей поставили свои подписи под обращением к ля Валетту, в котором заявляли, что если великий магистр хочет их гибели, то они готовы выйти на стены форта, вступить в бой с турками и с честью погибнуть в бою.

Ля Валетт реагировал на подобное развитие событий с присущей ему выдержкой. Под прикрытием ночной темноты в форт {41} из Биргу переправилась комиссия, которой было поручено обследовать положение на месте. Сочтя, что форт еще можно оборонять, 11 членов комиссии решили лично возглавить оборону, заменив его гарнизон свежим подкреплением из Биргу. Ля Валетт направил оборонявшимся записку, в которой разрешал всем желающим покинуть форт. Однако, как гласит легенда, ни один рыцарь из форта Сент-Эльмо не покинул своего поста.

В середине июня туркам удалось совершенно отрезать форт от внешнего мира. Турецкая артиллерия медленно разрушала его стены, однако все попытки турок проникнуть в форт успешно отбивались рыцарями. Это деморализовало султанскую армию. К тому же осколком каменного ядра был смертельно ранен Драгут. Его останки с воинскими почестями были привезены в Триполи и захоронены в небольшой мечети, стоящей у входа в порт, рядом с сохранившейся с римских времен триумфальной аркой Марка Аврелия.

Современные арабские ученые неоднозначно относятся к Драгуту и его роли в средиземноморских делах. Весной 1989 года ливийский институт Джихад, занимающийся изучением национально-освободительной борьбы ливийского народа, организовал симпозиум на тему „Драгут — страницы священной войны (джихад) в Средиземноморье”. С основным докладом выступил известный ливийский писатель и историк Али Мисурати, предложивший увековечить память о Драгуте как герое борьбы арабов против европейской экспансии и колонизации. Ему возразил председатель Общеарабского народного конгресса Омар эль-Хамди, охарактеризовавший Драгута как чужеземца, турецкого наемника, сеявшего вражду и рознь среди арабов ради продления османского господства. Последовавшая за этим дискуссия показала, что та и другая точки зрения имеют и сторонников, и противников.

Тем не менее осенью того же года мечеть Драгута, как ее называют в Триполи, была отреставрирована. Она стоит у черты старого города, напоминая о бурных и сложных событиях трехвековой давности.

22 июня турки пошли в решающую атаку, но и она была отбита героически сражавшимися защитниками форта. Однако новую атаку сильно поредевший гарнизон форта отразить уже не смог бы. На следующее утро раненые и умирающие были перенесены к брешам, чтобы погибнуть с оружием в руках.

Утром 22 июня ворвавшиеся в форт турки перебили всех оставшихся в живых. Безжалостной расправы избежали лишь несколько рыцарей, попавших в руки людей Драгута, знавших {42} о том, что Орден был готов выплатить высокий выкуп за пленных.

Ярость турок была так велика, что Мустафа-паша приказал обезглавить тела погибших рыцарей, приколотить их к деревянным крестам и пустить этот страшный груз по воде в сторону форта Сент-Анжело. На следующее утро течение прибило кресты с телами четырех рыцарей к противоположному берегу. Ля Валетт расценил этот варварский жест как объявление „войны на уничтожение”, в которой побежденный не мог рассчитывать на пощаду. В тот же день все турецкие пленные в Биргу и в форте Сент-Анжело были обезглавлены. Их головами зарядили две самые большие пушки — василиски, которые по команде ля Валетта произвели страшный залп по турецким позициям.

Огромная турецкая армия плотным кольцом охватила Биргу. Отныне весь огонь турецкой артиллерии был сосредоточен на последних рубежах обороны рыцарей.

В этот критический момент госпитальерам впервые улыбнулась удача. Воспользовавшись сумятицей во вражеском стане, в Биргу сумел пробраться прибывший на подкрепление с Сицилии отряд, насчитывавший тысячу аркебузиров и 42 рыцаря. На следующее утро звон церковных колоколов и смех стоявших на стенах рыцарей известили турок о том, что госпитальеры получили подкрепление.

С первых дней июля турки начали методичный обстрел бастионов Биргу и форта Сент-Анжело. 15 июля они предприняли массированную атаку с моря и с суши на позиции госпитальеров. Нападающие были встречены дружным огнем. Нескольким десяткам мальтийцев, сражавшихся на стороне рыцарей, удалось вплавь добраться до турецких судов, доставивших десант. Находившаяся на них охрана была перерезана мальтийцами, кричавшими: „Отомстим за форт Сент-Эльмо!”

Во второй половине июля Мустафа-паша решил изменить тактику. Тысяча отборных янычаров на десяти судах была отправлена в обход основных укреплений. Если бы им удалось высадиться с южной, слабо защищенной стороны форта Сент-Анжело, рыцари оказались бы на грани поражения. Однако именно на этот случай у подножия форта ля Валеттом была оставлена замаскированная батарея под командованием французского рыцаря де Гираля. Увидев приближающиеся суда, де Гираль не мог поверить своей удаче. Подпустив их на 200 ярдов, он произвел залп из всех орудий. Девять из десяти судов камнем пошли на дно, унося с собой не менее 800 отборных воинов султанской армии. {43}

Очередную атаку турки решили хорошо подготовить. Со 2 по 7 августа все орудия, имевшиеся в распоряжении Мустафа-паши, непрерывно вели огонь. 7 августа турки пошли на штурм Биргу. Это был критический момент обороны острова. У многочисленных пробоин в стенах города завязались кровопролитные схватки. Несмотря на огромные потери, турки шли вперед. Однако небольшой гарнизон рыцарей, оставшийся в Мдине, воспользовавшись тем, что Мустафа-паша бросил в бой все наличные силы, совершил удачную и крайне своевременную вылазку в тыл туркам, разграбив и спалив их огромный лагерь. Когда Мустафа-паша понял, что он не только упустил победу, но и лишился большого количества продовольствия, нехватка которого все острее сказывалась на моральном состоянии турецкого войска, отчаянию его не было предела. Адмирал турецкого флота Пиали, считавший, что турецкая армия не выдержит длительной осады, принялся настаивать на возвращении в Стамбул до наступления осенних штормов.

18 августа турки предприняли еще одну попытку овладеть Биргу. Защитников города возглавил сам ля Валетт. Великий магистр не ушел с поля боя даже после того, как был ранен в ногу. Своему оруженосцу, уговаривавшему его отправиться в Госпиталь, он сказал, указывая на турецкий бунчук: „Я никогда не покину моих солдат, пока эти знамена развеваются над Мальтой”.

Третья неделя августа стала наиболее тяжелой для госпитальеров. Госпиталь был переполнен. Амуниция и продовольствие — на исходе.

В этот момент счастье вновь улыбнулось рыцарям. 6 сентября на северо-восточном побережье острова высадился прибывший с Сицилии 8-тысячный десант во главе с вице-королем доном Гарсиа. Несмотря на то, что численное превосходство по-прежнему оставалось на стороне турок — их армия насчитывала не менее 20 тыс. воинов, — Мустафа-паша и Пиали сочли за лучшее снять осаду и вернуться в Стамбул.

8 сентября, в день праздника Рождества Богородицы, осада была снята. К ударам колоколов церкви Св. Лаврентия, бившим победный набат над руинами Биргу, присоединился праздничный перезвон всех церквей Мальты.

„Я не мог поверить, что звук колокола может быть столь приятен для человеческого уха. Три месяца кряду колокола Мальты звали нас только на бой”, — писал в своих воспоминаниях участник обороны острова испанский аркебузир Бальби.

Менее трети турецкой армии удалось достичь берегов Босфо-{44}ра. Гнев Сулеймана Великолепного был страшен. Мустафа-паша и Пиали спасли свои головы только тем, что догадались заранее известить султана о постигшем их поражении.

 

Далее

 

В начало раздела "Книги">>>