Логотип


 

Создание русского централизованного государства настоятельно требовало расширения ямской гоньбы. Это было осуществлено великим князем Московским Иваном III.

Старинные акты той поры донесли до нас около 1600 названий мест, где княжеские гонцы могли получать подводы и корма. В своем духовном завещании 1504 г. Иван III писал: «А сын мои Василеи в своем великом княженьи держит ямы и подводы на до­рогах по тем местам, где были ямы и подводы на дорогах при мне» [17].

Несколько раньше устанавливается наказание за самовольное взятие подвод. Около 1430 г. великий князь Василий Васильевич Темный освободил на пять лет жителей села Бисерово (в совре­менном Ногинском районе Московской области) от яма и подвод. Всякого нарушившего княжеский указ ожидала кара: «А что у них кто возьмет или чем их изобидит, быти от меня в каз­ни» [18].

Иван III пошел дальше своего отца. Он стал назначать в мест­ности, временно освобожденные от ямской повинности, специаль­ных приставов.

Собственно должность пристава была известна задолго до прав­ления Ивана III. Так называли судебных чиновников. Теперь же стали назначаться официальные лица, в обязанность которых вхо­дило следить за соблюдением правил ямской гоньбы — ямские пристава.

Первое упоминание о приставе в таком качестве встречается в грамоте Ивана III от 6 июня 1481 г. Этим документом Филипп Петрищев назначался в села Троице-Сергиева монастыря, распо­ложенные по реке Воре (в современном Пушкинском районе Мос­ковской области), для защиты крестьян от притеснений проезжа­ющих. Ему было приказано следить, чтобы ездоки «в троицких селах и в деревнях тех сел не ставились, ни кормов бы есте, ни проводников не имали, ни лугов не травили, ни гонцы бы мои подводы и проводников и у них не имали». А если кто будет за­бирать подводы насильно, то их было велено «ссылать доловь», попросту говоря — гнать прочь. Указ предписывал приставу обес­печивать лошадьми гонцов с ратными вестями, а также лиц, «с кем моя будет грамота на имя в монастырские села, кому будет дати подводы» [19].

Такие грамоты назывались подорожные.

Самая ранняя из дошедших до нас русских подорожных отно­сится к 1294—1304 гг. Ее дал сын Александра Ярославича Нев­ского владимирский великий князь Андрей атаману Андрею Крицкому и его сыну Кузьме для проезда по Северной Двине к Белому морю. К сожалению, этот интереснейший документ остался только в списке XV—XVI вв. Хранится он в Ленинграде в Государственной публичной библиотеке имени М. Е. Салтыкова-Щедрина:

«От великого князя Ондрея к посадникам, и к скотникам, и к старостам. Како есмь докончал (заключил мир) с Новымъ горо­дом, ходите трем ватагам моим на море: а ватамман Ондреи Критцкыи, отъ дают с погостов корм и подводы по пошлине; а сын его Кузма како пойдет с потками (птицами) по данничу пути, дадят ему корму и подводы, по пошлине с погостов» [20]. Содержание грамоты в общем-то ясно. «Даннич путь» — дорога, на которой княжеские слуги имели право получать у податного населения (данников) все необходимое для проезда.

Сохранилась форма новгородской судебной повестки-позовки XV в. Возможно, она одновременно служила подорожной для по­сланных. Если устранить из текста документа имена собственные, то грамоте можно придать вид общей формулы: «От посадника (такого-то), от посадника (такого-то), от сочкого (такого-то). Се позва (такой-то такого-то) на суд дворяны (такими-то)» [213. Здесь недоумение может вызвать двухкратное повторение имени посадника. Дело в том, что в XV в. Новгородом управляли два посадника. А позовка писалась от их имени и имени сотского.

С конца XV в. подорожные, выдаваемые проезжающим, начи­нают составляться по единой форме. В них предписывалось: «По ямом ямщикам давать подводы от ямы к яму». Некоторые грамо­ты обязывали кормить на ямах проезжающих. В 1493 г. ехал из Москвы в Великий Новгород «Сенка Зазевидов с немчином». По подорожной им должны были давать по две подводы, а также «куря, да две части говядины, да две части свинины, да соли, и заспы (крупы), и сметаны, и масла, да два калача полуденеж­ные» [22]. Так что от голода проезжающие не страдали.



Берестяная грамота XII в. «От Жизнемира ко Микуле»



Вислая печать князя Алек­сандра Невского. XIII в.



На пристани в Новгороде (с картины К. Лебедева)



Княжеский гонец на Руси XVI в. (с кар­тины А. Першина)



Так выглядели подорожные грамоты в XV—XVI вв.

(муляж из Централь­ного музея связи им. А. Попова)



Иван III разрывает ханскую грамоту (с картины Н. Шустова)



Гонец XVI в. (с картины В. Шварца)


Необходимость спешно доставлять сообщения вынуждала гон­цов даже в XVI—XVII вв. брать лошадей не только на ямах, но и в придорожных селах. Такое право давала им подорожная, написанная по особой форме: «По дороге от Москвы до (название города) по ямом ямщикам, а где ямов нет, всем людем безотменно, чей кто нибуди, что есте давали б (такому-то) подводу верхи» [23]. Тогда же, возможно, было установлено разделение подвод в зависимости от их назначения. «Подводу верхи» — верховую лошадь — обычно давали гонцам. В XV в. расстояния между ямами были значительные, поэтому гонец, как правило, получал две ло­шади для того, чтобы в пути пересаживаться с одной на другую. Официальных лиц, послов, грузы возили на «подводе с телегою» летом и на «подводе с саньми» зимою, другими словами, на лоша­дях, запряженных в павозки.

Интересное описание скорой ямской гоньбы первой четверти XVI в. оставил австрийский дипломат Сигизмунд Герберштейн, посещавший Московию в 1517 и 1526 гг. Начинается этот рассказ словами: «У князя (Василия Ивановича) в своем владении в раз­ных местах определены гонцы с полным числом лошадей, дабы, когда послан будет царский гонец, лошади были тотчас гото­вы» [24].

Далее дипломат рассказывает, как он ехал из Новгорода в Москву. На ямах Герберштейну и его спутникам каждое утро приводили 30, 40, а иногда 50 лошадей, тогда как им нужно было не более 12. Доехав до следующего яма, путники меняли лошадей и тотчас отправлялись дальше. По словам Герберштейна лоша­денки на станах были низкорослые, лохматые, ленивые, но очень выносливые. Если кому-то надобно было ехать быстро, а с ло­шадью что-нибудь случалось, он брал в ближайшем поселении или у первого встречного, кроме царского гонца, другую и продолжал путь. Ямщики потом взыскивали за брошенную лошадь, а взятую возвращали хозяину, заплатив при этом положенную плату.

Русскую систему ямской гоньбы немецкий дипломат называл почтой, гонцов — почтальонами, ямщиков — управляющими почт, ямы — станциями. В русском же языке все эти слова появились только спустя полтора столетия.

К «Запискам» приложен чертеж Московского Кремля. По обычаю того времени план украшен рисунками. Здесь и боярин в долгополой одежде, и воины на конях, и лыжники. Для нас же самое интересное на чертеже — несущиеся во весь опор сани. Много саней. На некоторых седоки сами правят лошадьми. Дру­гие же с проводниками, так еще в старину называли ямщиков. Любопытную деталь подметил путешественник: в те времена про­водники обычно сидели верхом на лошади, спустив ноги меж оглоблей.

Адам Олеарий — немецкий ученый и путешественник, посе­тивший Россию в 1633 и 1635—1639 гг., описывая ямскую гонь­бу, говорил, что русские обычно запрягают в повозку одну лошадь. А если коней несколько, то их ставят одного за другим цу­гом или «гусем».



Московские ямщики начала XVI в. (по рисунку С. Герберштейна)


У каждого ямщика был рожок из бычьего рога. Тем не менее, подъезжая к станции, охотник закладывал два паль­ца в рот и обыкновенным свистом вызывал смену. В свое оправда­ние охотники товарищи говорили, что свист дальше слышно и ло­шади под молодецкий посвист бегут быстрее [25].

Иностранцы оставили описание внешнего вида русских почта­рей. Но более точно одеяние гонщика, даже с указанием цен, пе­речислено в приказных делах 1628 г., хранящихся в Центральном государственном архиве древних актов: зипун лазорев астрадинный — 2 руб. 50 коп., шапка вишневая с пухом — 1 руб. 50 коп., кушак бумажный с ножами — 50 коп., кафтан шубной полусукон­ный подлазоревый — «два рубли без гривны» [26]. Такой наряд по тем временам очень дорогой — 6 руб. 40 коп. «строился» на долгие годы и переходил от отца к сыну, от деда к внуку.

В «Записках о московских делах» Герберштейн отмечал, что по темпам передвижения гонцы не уступали западноевропейским почтальонам. Его служитель проехал 600 верст, отделявшие Ве­ликий Новгород от Москвы, за 72 часа 1. Примерно такой же бы­ла скорость доставки корреспонденции и на других дорогах Русского государства. Летописи рассказывают, что гонец с известием о взятии Казани в 1552 г. прибыл в Новгород на седьмой день [28]. Казань пала 1 октября, когда осенние дожди размыли до­роги. И все-таки гонец промчался 1400 верст со средней скоростью 200 верст в сутки.

В декабре 1546 г. по всем семи дорогам из Москвы помчались гонцы с грамотами к князьям и детям боярским. Речь в этих до­кументах шла о выборе царской невесты. Все указы заканчива­лись такими словами: «Грамоту пересылайте между собой сами, не задерживая ни часу» [29].

С течением времени в старинных актах стали указывать, что проезжающие, если хотят, могут покупать продукты питания и фураж, а не брать их силой. Первый из подобных документов — грамота царя Ивана IV, данная 17 мая 1551 г. московскому Чудову монастырю: «А хто у них (монахов) в том селе и в деревнях станет, он корм свой и конской купит» [30].

В 1558 г. Г. А. Строганов «бил челом» царю Ивану Васильеви­чу на земли ниже Великой Перми по реке Каме до Чусовой. Царь пожаловал ему эти угодья: указав: «в течение 20 лет хлеб, соль и всякий запас торговые люди в городе держат и послам, гонцам, проезжим и дорожным людям продают по цене, как между собою покупают и продают; также проезжие люди нанимают полюбовно подводы, суда, гребцов и кормщиков» [31].

Скорая ямская гоньба требовала наличия хороших дорог. По­этому русское правительство уделяло большое внимание созданию новых путей и поддержанию в порядке старых.

Первые «технические» требования, предъявляемые к дорогам, опубликованы в Судебнике царя Федора Ивановича 1589 г. «Куда были преж сего дороги, и ныне бы те дороги были чисты,— гово­рится в 223 статье свода законов,— и через реки перевозы по государове дороге, а через ручьи мосты вново добрые». Следую­щая статья определяла ширину дороги в полторы сажени (око­ло 3,2 метра). «А по лесам дорогу частить поперег полторы сажени, и выскиди (бурелом) и поперечный лес высекати. А на ручьях мосты мостиТи поперег полторы сажени. А где на проезжей дороге заворы (косогоры), и тут бы были отворы (удобные спуски и подъемы)». По тракту велено было ставить вехи, «до кех мест чья земля имеет». Так появилась прародительница верстового столба.

Судебник устанавливал наказание за несвоевременный ремонт дорог. Если на худом мосту седок изувечится или лошадь «ногу изломит», то весь убыток взять с того, кто вовремя не починил мост. Такая же кара ждала человека, не поставившего на своей земле вехи [32].


1 Есть сведения о скорости передвижения по новгородской дороге и в рус­ских источниках. Новгородский владыка Геннадий сообщал митрополиту в Москву, что он получает его грамоты через три дня. Это известие относится к 80-м годам XV столетия [27].

Назад                                                       Дальше

В начало раздела "Книги">>>