Логотип


 

XVII в. в России начался бурными событиями. Гнет бояр, нарастающая тяжесть крепостной зависимости вызывали народные волнения. Зашевелились и враги русского государства — шведы и поляки. В Польше под знаменем самозванца Лжедмитрия собралась армия наемников и вторглась в пределы России. Вслед за ними на Москву двинулись регулярные польские войска. Нашествие польской шляхты встретило решительный отпор со стороны населения. На Волге в Нижнем Новгороде собирается народная армия под руководством Минина и Пожарского. 24 июля 1612 г. первый отряд ополченцев подошел к Москве, занятой польским гарнизоном. Началось освобождение русской земли от интервентов.

Этот период русской истории получил название «смутного времени».

Война с Польшей закончилась непрочным Деулинским переми­рием в 1619 г. А спустя несколько лет, в 1634 г., был подписан Поляновский «вечный» мир. Среди статей договора одна была о правилах посылки гонцов между Москвой и Варшавой — первый международный акт о перевозке корреспонденции, подписанный Россией. Строго говоря, правила никакого не было — гонцы обеих сторон могли иметь при себе шестерых провожатых [78].

Смутное время тяжело отразилось на развитии ямской гоньбы. Хотя в эти годы и издавались отдельные указы по ямскому устройству, но они носили случайный характер, были распоряжениями — однодневками и удовлетворяли только насущные потребности. Опустошительная война прокатилась по самым оживленным почтовым дорогам и начисто смела все то, что тщательно устраивалось на протяжении столетий. Многие ямщики разбежа­лись. Оставшееся население ямских слобод уже было не в состоя­нии нести тяготы скорой гоньбы.

Характерный пример положения дел той поры можно найти в документах конца 1611 г. Били челом пронские ямщики: «Ныне на пронском яму от войны от крымских и от нагайских татар и от литовских людей осталось только десять человек, а воевода правит на них под посланников и под гонцов подводы и им дей подвод взяти негде, а сошные люди подмоги им не дают и от тово они охудели и одолжали великим долгом, и впредь дей им и достальным ямским охотником ямские гоньбы гонять не мочно» [79].

Боярская дума приказала местному воеводе принять срочные меры к облегчению труда пронских ямщиков: обязать население выбрать новых охотников и всячески помогать ямщикам. Вместе с тем бояре послали общий наказ о ямском строении в Пронске. Но ни наказ, ни указания воеводе не были выполнены — через не­сколько лет пронские ямщики вновь писали в Москву и почти в тех же выражениях повторяли свою жалобу.

Известия о ямском неустройстве неслись в Москву со всех сто­рон. Хотя правительство проявляло всяческие заботы о скорейшем восстановлении спешной гоньбы, дело двигалось крайне медленно. С колоссальным трудом налаживалась гоньба. Чего это стоило, видно на примере угличской ямской слободы.

В самом начале XVII в. ям в городе был на сорок паев. В смут­ное время полностью прекратилась перевозка людей и грузов угличскими охотниками. Их никого не осталось на стане — разбре­лись куда глаза глядят. Большинство записалось в посадские жи­тели, некоторые вступили в народное ополчение Минина и Пожар­ского, а двое «пошли в тати» — грабили проезжающих на тракте между Угличем и Ростовом. Сразу же после изгнания захватчиков с русской земли в Углич прислали ямских стройщиков. Но желающих исполнять скорую гоньбу в городе не нашлось. Тогда пригна­ли на Волгу десятерых кашинских охотников с тридцатью лошадь­ми. Почти четыре года стояли кашинцы на угличском яме до тех пор, пока в марте 1617 г. не было приказано устроить гоньбу силами местных жителей. Из Москвы пришло распоряжение соз­дать ямскую слободу на десять вытей 1 по четыре семьи в каждой. Стройщики проявили максимум энергии и уже через неделю стан работал вовсю. Но недолго угличские гонщики исправно стояли на почте — 18 июля они все разбежались. В тот день через город проезжали послы и царские дворяне, которым сразу потребовалось 107 подвод. Пришлось отпуск править на посадском населении.

Жители с большим трудом исполнили повинность. И когда спустя два дня через Углич проезжали боярский сын с царской почтой, сборщик податей и три пушкаря, оказалось невозможным собрать для них на посаде такое малое количество лошадей — всего двена­дцать. Для почтаря нашлись две заезженные лошади. Остальным проезжающим пришлось ждать возвращения посольского отпуска. Положение было катастрофическим. Оно усугублялось еще и тем, что через Углич в то время шла непрерывная пересылка гон­цами между Москвой и князем Ф. П. Борятинским, который нахо­дился с войсками в Устюжне на Мологе и был назначен русским послом в Стокгольм. Борятинский еще в сентябре должен был на­чать переговоры, но только ранней весной 1618 г. уехал на швед­ский рубеж. И эти полгода каждый день через Углич мчались спешные посыльные.

Царские и княжеские гонцы не очень-то считались с местным населением. Они грубо обращались с лошадьми, бросали их без присмотра, часто кони не возвращались к своим хозяевам. По­сыльные требовали подвод вдвое и втрое больше, чем было написа­но у них в подорожных — лошади были очень измучены и гонцы старались оградить себя в дороге от всяких неожиданностей. По­этому транспорт приходилось брать буквально с боем. От тягот гоньбы бежали не только ямщики, но и посадские жители. Они уходили в другие города, где бы их не донимали скорыми посыл­ками. Обо всем этом писал в Москву в сентябре 1617 г. местный воевода. Он вновь просил царского указа об устройстве яма.

Почти целый год, до июля 1618 г., налаживали московские стройщики угличский стан. Льготы и посулы привлекли наконец сорок человек охотников из местных жителей. И хотя условия гоньбы, не в пример прошлым годам, были гораздо легче, ямщики в конце концов ушли со стана и вернулись к более привычным занятиям: железоделательному промыслу, ловле рыбы, перевозке грузов по Волге. Документы 1623 г. сообщают, что в Угличе осталось всего пять гонщиков из местных жителей. Тем же летом в городе поставили людей более привычных к дорожным тяготам — ямских охот­ников из Кашина, Дмитрова и Ростова Великого [80].

Особое внимание правительство по-прежнему уделяло дороге к шведскому рубежу. После смутного времени решили восстано­вить скорую гоньбу в таком виде, как она была записана в «устройные» книги ямскими подьячими Саввой Фроловым и Семе­ном Емельяновым в 1568 г. Но к 1620 г. выяснилось, что «от ску­дости и свейского раззорения» это осуществить невозможно. Тогда на податное население возложили обязанность перевозить послов, бояр, священнослужителей, а также транспортировать различные государственные грузы, припасы к царскому столу и так далее. Теперь ямщики должны были доставлять только гонцов, только письменную почту. Это позволило резко сократить число охот­ников.

Однако новое дело давалось ямщикам с трудом.

Например, на Ладожском стане находилось в 1620 г. пятеро охотников и 15 лошадей. А разгоны у них были большие. От горо­да Ладоги они доезжали до реки Лавуи, где проходила граница со Швецией, по суше 40 верст, водою — 80. До Орешка следовало ехать 70 верст, до Новгорода — 150, до устья реки Волхов — 15, до Тихвина — 70, до Паганского яма водным путем — 120 верст, а сушей — 50. Ямщики несли свою службу исправно, никуда не разбегались, не отказывались от поездок.

И тем не менее жалобы поступали. На этот раз недовольными оказались гонцы. Они били челом царю, что де на Ладожском стане людей мало и они не могут выполнять государеву службу, потому что им приходится отсиживаться в городе, ждать, когда у ямщиков отдохнут лошади. Казалось бы, проще всего было устроить регулярную почтовую гоньбу с отправлением ямщиков в определенные дни и часы. Но до этого не додумались и в мае 1632 г. послали в Ладогу указ воеводе Ю. Я. Сулешову «приба­вить поразсмотрению» к существующим охотникам еще пять че­ловек [81].

Через пять лет, 7 апреля 1637 г., появилось еще одно распоря­жение, касающееся всей дороги, ведущей к шведской границе. Во-первых, с ямщиков снимались все недоимки за прошлые годы. Во-вторых, еще раз подтверджалась обязанность «большие отпуски отпускать всем городам, и уездам, и пригородами, и дворцовыми всеми селами». И, наконец, в некоторых городах сокращались ям­ские слободы. Например, в Новгороде и в ямах по московской дороге оставили всего 72 охотника, «чтоб посацким и уездным людем во многих ямских подможных деньгах тягости не было». На основании этого указа в Ладоге оставлялось всего три гонщика. Вместе со скорой гоньбой пришли в упадок и проезжие дороги. Это отмечали все иностранцы, посетившие в те годы Россию. Если зимой легко было проехать 500 верст за трое суток, то летнее дви­жение казалось сплошным кошмаром. Местами дорога шла по пням только что поваленных деревьев, то и дело приходилось проезжать через топи и болота, где не всегда были гати и мосты, а где и были — оказывались плохими. Один путешественник насчитал от Москвы до Смоленска 533 моста. Сделаны они были из толстых бревен, так плохо связанных между собой, что проезд по ним в тя­желом экипаже был просто опасен [82].



1 Выть — мелкая податная единица в Московском государстве. Выть не имела постоянной величины. Чаще всего в нее входило четыре семьи. Если считать, что в средней семье той эпохи было семеро мужчин, то ямская выть состояла из 28 охотников.



Назад                                                       Дальше

В начало раздела "Книги">>>